Смутно подозревал, что способность к современной "сетецентрической" войне как-то связана с общей степенью эгалитарности воюющего общества. Это кажется логичным т.к. вся пресловутая "сетецентричность" - это про хорошую связь и горизонтальное взаимодействие подразделений. Но откуда возьмется это горизонтальное взаимодействие на войне, если привычки к нему не было в мирной жизни? Мысль эта мне нравится: кажется, будто уж война-то - самое иерархичное авторитарное дело, ать-два, все слушают начальство. Но оказывается, что даже там есть польза от эгалитарности.
Теперь есть исследование от университета Джорджа Мейсона (это считайте такой либертарианский think tank) о том, как Украина сумела выстоять, несмотря на то, что даже со всей западной помощью украинский военный бюджет не бьется с российским. Получится у них по большому счету текст о важности республиканского политического участия, только написанный языком институциональной экономики. Скажем, используют концепт под названием co-production. Есть блага, которые не требуют соучастия приобретателя (купил товар и пользуешься). Но некоторые услуги, вроде образования - требуют активного участия приобретателя. С услугой типа "безопасность" может быть так же. На уровне улицы соучастие может быть в виде бдительных граждан, на уровне целой страны - в виде волонтеров, добровольцев и тому подобного.
В 2014 году сложилось так, что украинское государство оказалось бессильным. В качестве компенсации пошли волонтерские инициативы. Добровольческие батальоны, при некоторых своих недостатках (вроде дрязг между командирами), обладали преимуществами. Во-первых, формировались они из местных, которые знали обстановку на местах лучше, чем центральное командование. Есть известный аргумент в пользу рыночной экономики: центральное планирование никогда не будет располагать той полнотой информации, что есть у рыночных агентов на местах. Вот и здесь что-то подобное. Во-вторых, между добровольцами была конкуренция (за экипировку, рекрутов и т.д.), что распределяло ресурсы наиболее эффективным способом. В-третьих, между всем этим складывалось горизонтальное взаимодействие. После 2014 года украинское государство постепенно вернуло себе контроль над этой вольницей, но не прикрыло ее, а скорее инкорпорировало, в результате чего наработанные горизонтальные связи продолжили свое существование, и после февраля прошлого года Украина показала "полицентричную оборону" от превосходящего противника.
Переоценивать эти факторы, конечно, тоже не стоит. Иначе получается смешно: генералы в штабе что-то там себе планировали, а победили все равно козацкий дух и махновская вольница. Но и недооценивать не стоит: рыночным инклюзивным механизмам находится место даже на поле боя. Впрочем, можно сказать, что они есть даже на стороне России. Конкуренция ВС РФ, НМ ДНР/ЛНР и ЧВК, волонтерское движение и т.д. Но российское государство, в отличие от украинского, скорее давит и так немногочисленное волонтерское движение. Почему так? Этот момент авторы не проговаривают, но есть у меня одно предположение. Украинские чиновники и генералы может и не хотели строить свое общество по стойке смирно, а может и хотели. Важнее, что они не могли. Государство тогда было слишком слабым, чтобы давить низовые инициативы и наоборот было вынуждено полагаться на него в противостоянии с внешней силой. Отсюда получается парадоксальный вывод: именно слабость Украины в 2014 году оказалась фундаментом ее сегодняшней силы.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
